На игле

Baltic Dry Index (BDI) - это ежедневно рассчитываемый Балтийской биржей торговый индекс. Он отражает стоимость перевозок сухих грузов морем (см. Справку). Индекс объективно отражает картину экономической активности, поскольку измеряет спрос на сырьё в реальном времени. Анализ BDI считается более эффективным, чем анализ биржевых цен на сырьё, т.к. расчёт BDI полностью лишён влияния со стороны спекулятивных игроков: торговля ограничена только участниками, которые обладают реальным грузом или имеют суда, чтобы перевозить эти грузы и обеспечивают конт­ракты. Поскольку сухие грузы - это преимущественно то, что служит для создания промежуточной или готовой продукции, индекс BDI рассмат­ривается как эффективный индикатор будущего экономического роста и производства. Когда BDI растёт, судовладельцы получают дополнительную прибыль, а владельцы груза увеличивают издержки на транспортировку, вследствие чего поднимают цену на продукцию, изготовленную из сырья. Когда индекс снижается, выигрывают и производители, и потребители.

20 мая 2008 г. BDI достиг своего рекордного максимального значения с 1985 г., показав отметку в 11 793 пунк­та, а 5 декабря 2008 г. упал до 663 пунктов. С февраля 2009 г. установил свои позиции выше 1000 пунктов. Последние несколько месяцев BDI падает стремительно и уже снизился более, чем в два раза в сравнении с самым низким показателем кризисного 2008 г.

Что всё это значит

Tallinna Sadam: мы не отслеживаем ежедневное состояние данного индекса

Падение внутренних цен на продукцию производства обычно предполагает снижение потребительского спроса и отражает следующее из этого замедление роста экономики. Для Tallinna Sadam данный тренд, отражаемый падением BDI, означает уменьшение объёмов контейнерных и ро-ро перевозок. В данном случае хотелось бы надеяться, что падение BDI – это, скорее, реакция на снижение цен на нефть и не предполагает последующего кризиса. Как инфраструктурное предприятие, Tallinna Sadam не отслеживает ежедневно состояние данного индекса, но в долгосрочной перспективе он имеет значение, безусловно.

Комментарии

Михкель Нестор, аналитик банка SEB

Падение BDI находится в соответствии с  тем, что происходит на сырьевом рынке и в более широком смысле в мировой торговле. Пока в китайской экономике имел место активный период инвестирования в новые заводы, оборудование, недвижимость, инфраструктуру, то процветал бизнес экспортеров сырья и судовых компаний, его транспортировавших. Теперь, когда Китай уже не покупает столько бетона и стали, снизился и спрос на материалы, а значит и на их транспортировку. Хотя замедление мировой торговли заслуживает внимания, безусловно, не стоит забывать, что и сама мировая экономика изменилась. Все больше государств достигают той фазы, когда рост потребления основывается преимущественно на увеличении спроса на услуги, а не на физические товары. Сегодня быстро развивающиеся предприятия – это не заводы, требующие огромных бетонных производственных площадей и весящего сотни тонн стального оборудования. Это чаще компании, создающие виртуальные технологии, которым достаточно небольшой офисной площади и нескольких компьютеров. Все больше денег переходят от одного лица к другому в обмен на нечто, что невозможно пощупать руками и для перемещения чего не нужны никакие контейнеровозы. Для Эстонии и стран нашего экспорта это скорее хорошо, так как теперь нам приходится меньше платить за сырьё. В то же время, снижение значимости географических границ позволяет. Повышение доли экономики виртуальных услуг дает возможности многим, поэтому конкуренция крайне острая и требует как от предприятий, так и от государств и отдельных людей вкладывать все больше в развитие знаний и умений.

 

Вопросы ДВ Михкелю Нестору

BDI отражает ведь не только перевозку стали? Не удалось найти структуру мировых грузоперевозок морем по видам сырья. Где это можно посмотреть?

Должен признать, что такую структуру и мне найти не удалось. Помимо металлов из влияющих на BDI товаров морем перевозят также каменный уголь, цемент, зерно.

Если проблема только в замедлении экономики Китая, значит упал спрос на её конечную продукцию и, как следствие, на расширение мощностей. Почему падает спрос? Можно ли предположить, что из-за качественных сдвигов в мировой политике компании не хотят рисковать, инвестируя в потенциально нестабильные рынки, а где будет в течении пяти лет стабильно вообще не понятно? Проблемы испытывают и другие развивающиеся страны, кажем, Бразилия, но влияние Китая самое значительное – именно туда движется примерно половина транспортируемой морем железной руды и примерно четверть соответственно каменного угля. При этом в случае с Китаем проблема не столько в замедлении экономики  (при 6-7% роста ВВП все-таки смешно говорить о низком росте), а в том, что китайская экономика меняется – основой для нового экономического роста уже не является строительство новых заводов и инфраструктуры, для чего как раз и нужны импортируемые сырьевые грузы, а внутреннее потребление, для которого большая часть необходимого имеется в Китае.

Развитие виртуальных услуг ведь может происходить параллельно, но разве теперь не нужны корабли, самолёты, машины, дома? мы можем говорить о принципиально другом уровне механизации и автоматизации, которые высвобождают рабочую силу, но причём здесь падение спроса на сырьё? Ранее построенное ведь изнашивается, автомобиле и другое машиностроение обеспечивает замену амортизированной продукции новой. Или нет?

Чем более высокого уровня развития достигают государства, тем меньше становятся капитальные инвестиции – дороги и заводы построены и дальше достаточно их заменять в ходе амортизирования, что уже объективно означает, что расходы на эти объекты неизбежно будут снижаться в сравнении с расходами при первоначальном строительстве. Подсчитано, что экономика услуг может в своём развитии также начинать снижать непосредственно потребность в материальном капитале. Например, службы совместного использования авто (UBER) означают, что ресурсы используются гораздо эффективнее, чем раньше, нужно меньше автомобилей. Услуги вроде AirBnB означают, что снижается потребность в новых отелях и т.д.

 

Кайус Кийврамеэс, управляющий портфелем ценных бумаг, банк LHV 

 

Обращает ли на себя внимание сильное падение Baltic Dry Index как в разрезе пяти лет, так и в течении последнего года?

Конечно же обращает внимания, однако это падение было в принципе предсказуемым, так как в сырьевом секторе и, в счастности, в секторе drybulk (грузы насыпью), в мире наблюдается серьезное превышение предложения над спросом. Если цены на металлы снижаются из-за перепроизводства, то неизбежно снижаются и цены на их транспортировку.

Какие причины этого падения?

Последние 10 лет китайская экономика росла очень высокими темпами. Предприятия, добывающие металлы, ожидали продолжения такого же роста и в следующем десятилетии и инвестировали слишком много в этот сектор, подняв объемы добычи слишком быстро и на слишком большой уровень. В результате излишне скорого роста объемов добычи цены пошли вниз. Объемы же производства металлов и сейчас превышают спрос.

Как предприятия ощущают на себе данный тренд, который отражает падение BDI?

На эстонию, Европу и США этот тренд действует положительно, т.к. западные государства являются импортерами сырья. Для нас товар становится дешевле.

Если учесть, что падение цен на сырье является для части предприятий выгодным, то можно ли предположить, что низкие цены повлекут активизацию производства, или все же имеет место замедление крупнейших экономик мира?

Вы очень правильно обратили внимание, что падение цен в производстве для многих мировых экономик положительно. Замедляются в следствии этого трендаэкспортирующие сырье экономики(Австралия, страны Латинской Америки и СНГ).

Как это скажется в ближайшее время на мировой экономике? А на Эстонии?

Мировая экономика сейчас находится в переломном пункте. Для многих падение цен на сырьё было большой неожиданностью и было трудно предугадать, что все это будет означать в глобальном масштабе. Одно только падение цен на нефть означает перераспределение около 3 триллионов долларов в год между странами, добывающими сырье, и странами, его потребляющими. Таким образом, крупнейшим выгодоприобретателем является западный потребитель – европейский, американский, эстонский. Если бы два года назад кто-т сказал, что экономика нашего крупнейшего соседа и торгового партнёра – РФ – в долларовом эквиваленте грохнется на 50% , а в тот же время в Эстонии розничное потребление вырастет на 10%, то ему бы никто не поверил. А вот так случилось. Для западных экономик положительные моменты перевешивают.

 

Autor: Анастасия Тидо